Severnoje Poberezje

19 августа 2005
Эстонская газета


Газета
НОВОСТИ
· Граница
· Криминал
· Культура
· Медицина
· Милитаризм
· Образование
· Окружающая среда
· Политика
· Социальные вопросы
· Спорт
· Экономика
· 110/112

МНЕНИЯ
· Комментарии
· Один вопрос
· Передовица
· Почтовый ящик
· Предвыборные дебаты

ЕЩЕ ИНТЕРЕСНЕНЬКОГО
· Интервью
· История
· Персона
· Репортаж


  
Профессор-эмеритус Яан Варес: ''Хитрость - второй ум''
Интервью Профессор Яан Варес, к тому моменту уже 29 лет отработавший в должности ректора художественного института, в 1988 году пожимал руку профессору Юри Кярнеру в связи с назначением его на пост ректора и желал ему на этой должности хитрости, ведь хитрость - второй ум, и она необходима в интересах руководимого учреждения.

- Вы с отличием закончили скульптурное отделение Эстонского государственного художественного института. Каждый скульптор мечтает о том, чтобы создать монументальную скульптуру, но не каждому это удается. Вы добились этого в 77 лет - сегодня, когда в Йыхви открыли созданный вами памятник генералу Тыниссону. Сегодня самый счастливый день в вашей жизни?

- Как посмотреть. Но этот день, бесспорно, заставляет задуматься. Задуматься заставляет стечение обстоятельств. После установки сердечного стимулятора я оставил скульптуру - уже несколько лет назад. Занимался больше таким искусством, которое можно вставить в рамку. Да и компьютер стал привлекать. Из-за Тыниссона у меня осталась заброшенной немалая письменная работа "Воспоминания о прошлом", в которой я рассказываю о начинаниях, для проталкивания которых в свое время требовалось немало сил - например, об учреждении издательства "Кунст", а также о взаимоотношениях между творческими союзами. Мне нравились либерально настроенные люди, однако понятие "свобода" было связано для меня с понятием "ответственность".

- Собиратесь ли вы издать этот труд?

- Может быть. Уже есть 177 страниц, а также множество фотоматериалов. Но тут я неожиданно получил от сына Тыниссона Лео Тыниссона довольно сложное задание сделать на основании разных фото фигуру генерала. Видение этого у меня оказалось гораздо лучше результата. Во второй раз я сделал бы лучше - если бы был лет на десять моложе.

- Наверное, теперь рекордсменом среди эстонских скульпторов являетесь вы - как самый пожилой автор монументальной скульптуры?

- Я не знаю, но я взял себе такой девиз: юмор, любовь и доброта - вот закон радостной духовной жизни. Видно, что-то такое есть и в Лео Тыниссоне, вместе с которым мы когда-то боролись за возможность давать среднее художественное образование в Эстонии, - тогда существовали музыкальные школы, но не художественные. И его я еще в советское время называл перед общественностью сыном генерала.

- К сожалению, так называемое потерянное поколение лишь благодаря вашему памятнику узнает, кто был тот генерал.

- Но ведь старшее поколение знает, да и во время создания памятника до меня тоже доходила всевозможная интересная информация о нем. Порой начинаешь думать, что в этой жизни есть нечто такое, чем управляют свыше, дергая за ниточки. Например, во время создания этой скульптуры: у меня не имелось приличных перчаток для образца и мне не давалась правая рука генерала, которая лежит на мече и готова защищать отечество.

Я шел с этой проблемой в ателье, когда, проходя мимо одного из моих любимых деревьев - дуба, которых и генерал Тыниссон немало посадил в тяхтвереском парке, да и я там пару деревьев посадил, увидел лежавшую на земле именно такую перчатку. И на основании этой перчатки правая рука генерала и была смоделирована.

- Но послушайте! Это уже фантастическая литература!

- Говорю вам! Фантастическое стечение. Некоторые вещи труднообъяснимы - это совпадение случайностей, - и порой начинаешь думать...

- ...случайность ли это?

- Да. Порой возникает вопрос, все ли является случайностью? Но у людей творческих этой фантазии хватает, так что все об этом (Варес со смехом ставит точку в разговоре на эту тему, но в то же время продолжает. - Т. Л.). Но это не было единственное совпадение, когда ты оказывался перед проблемой, и вдруг приходит ее решение. Но целый ряд вещей так и не был, конечно, разрешен. В 1939 году я видел, как генерал Лайдонер открывал памятник в честь сражения под Паю - он стоял так близко, что я мог бы дотронуться до его лампасов. Но в случае с галифе генерала Тыниссона возник целый ряд проблем - ведь не все помнится.

- Ваши бывшие ученики могут по примеру самого автора покритиковать ваши как скульптора работы, но в качестве ректора вы никогда не удостаиваетесь критики. Если из других вузов студентов выгоняли за политические заблуждения или за иные проказы, то студенты художественного института чувствовали себя довольно уверенно под защищающим крылом Вареса.

- Людей следовало беречь и бороться за них. Например, один учившийся на вечернем отделении парень - Андрус Рыук - напечатал в "Лооминг" стихотворение, из первых букв строчек которого складывались слова "сине-черно-белый". Союз писателей захотел, конечно, свалить это на Вареса и начал крутить. Я сказал: знаете, у меня и другой телефон есть - у нас имелось прямое соединение с центральным комитетом, и разгворы по этой линии подслушивать нельзя было. Это поняли двояко, и в конечном итоге ситуация разрешилась, так что парень, начавший было сдавать экзамены, чтобы перейти с архитектурного отделения на театрально-декораторское, закончил вуз по своей специальности.

- Вы спасли немало имен для истории эстонского искусства.

- Хенно Кяо, например, в общественном месте распевал песню лесных братьев. Поступила соответствующая жалоба в ЦК, в котором мой "друг" стал обсуждать вопрос не Хенно Кяо, а Яана Вареса. И знаете, что сделал Йоханнес Кябин (первый секретарь ЦК КПЭ. - Т. Л.)? Он сказал: мол, послушайте, товарищи, ведь Варес не является директором консерватории.

- Невероятно.

- Невероятно, да. Но в 1958 году я немного побыл в Брюсселе во время всемирной выставки переводчиком у Кябина, когда гид в доме-музее Рубенса ошибся, и смог сделать его несколько либеральнее в вопросах искусства. Вот что это тогда значило.

Благодаря отношениям, возникшим с ключевыми фигурами, а также личным контактам художественный институт уже в 1963 году смог организовать студенческий обмен с европейскими странами - ГДР, Венгрией, Чехословакией, Польшей, а позднее и с Финляндией. Латвийские и литовские ректоры очень завидовали, ведь это многое означало: студенты могли видеть западноевропейское искусство, ведь в тамошних соцстранах ситуация была все же посвободнее.

Когда я стал ректором, то выяснилось, что мой предшественник запрещал знакомить с зарубежными журналами по искусству. Отмена этого табу стала моим первым шагом.

Поскольку положение у нас было более либеральным, чем, например, в Москве, то в Эстонии в советское время подпольного искусства не было. Даже Кябину нравилось высказывание, что художник-прикладник не сумеет даже обои толком оформить, если не будет знать основ абстрактного искусства, и мы таким образом могли поддерживать академическую основу на гораздо более западном уровне, чем в московской или ленинградской академиях. Я сказал бы, что по этой части было много стечений и совпадений, но и заслуга находчивых старых образованных кадров тоже в этом была.

- Случайности случайностями, но и при социализме, и при капитализме личные отношения и умение заводить их всегда оказываются на пользу.

- Назовем это бытовой политикой. У меня в бытность ректором было очень много общественных обязанностей. Например, я являлся последним председателем Эстонского союза мира, а в 1991 году встречался во время конвента безъядерной Европы в Брюсселе с военным консультантом Ельцина генерал-майором Самойловым, сказавшим мне, что самыми лучшими воинами у него являются эстонцы и русские. Эти общественные обязанности и должность ректора позволяли встречаться со многими интересными людьми. Например, на курсах повышения квалификации ректоров в Москве президент академии должен был рассказывать нам о плане пятилетки, а рассказывал и вовсе о том, как он делал атомную бомбу, что было намного интереснее.

- Встречи позволяли получать и конфиденциальную информацию.

- Ценимый в Эстонии художник Кальо Пыллу вспоминал в одном интервью, что когда ректор Арнольд Кооп стал повышать уровень идеологической воспитательной работы и запретил выставку абстрактных работ, он ушел с должности заведующего университетским художественным кабинетом на работу в художественный институт.

- Я помню письма, которые он тогда мне писал.

- Он отмечает в том интервью, что художественный институт был в то время одним из самых свободных в Эстонии. В то же время Рейн Руутсоо писал в "Ээсти экспресс", что Яан Варес во время чеченских событий оказался единственным эстонским деятелем культуры, одобрившим в своей статье под заголовком "Справедливый шаг" советское вторжение.

- В той статье мною не написано ни слова, там только моя подпись поставлена - моим именем играли. Автором той статьи является Лейдур Раннаметс, но поскольку моя общественная позиция ценилась и на Западе - в книге "Кто есть кто" кроме имени Кябина имелось и мое, поскольку наш институт удостоился международного признания, - то моим именем и играли. Но я не стал тогда писать, что, мол, простите, но тут нет ни одного написанного мной слова. Это был заказ, под которым хотели поставить имя творческого человека - так тогда делалось. Это у меня до сих пор на душе грузом висит. Может быть, следовало все же написать опровержение, но кто бы его в то время напечатал?

Тийа ЛИННАРД
Среда, 22.06.2005

 
Повествующие Линки
· Больше про Интервью


Самая читаемая статья: Интервью:
Вячеслав Акимов: ''Моя работа и не должна быть видна''



опции
· Напечатать текущую страницу
· Отправить статью другу


Copyright © 2008 AS PR Pхhjarannik.